Антоний Александрович Рейнеке-Григорьев (antonio_rg) wrote,
Антоний Александрович Рейнеке-Григорьев
antonio_rg

100 фактов о моей жизни (3-я часть)

В 1984-ом году наша семья из пяти человек жила в небольшой 32-х метровой квартире напротив "Дома Мебели" на Ленинском Проспекте, в блочном доме, весь нижний этаж которого занимал магазин "Галантерея". Я любил это место. Неподалеку был лес и вообще - много воздуха. В этом же году отец заболел раком легких. Вернее, у него он вдруг обнаружился на довольно поздней стадии и его положили в феврале 1984-ого в онкологический центр на Каширской.

Его лечили интенсивной химеотерапией, он похудел на двадцать пять килограмм, был очень слаб, хотя принимал друзей в своей крошечной больничной палате, более походившей на обширный шкаф. Ему сказали, что он умрет, и он жил, зная об этом в течении нескольких месяцев. И интересовался миром вокруг. В июне 1984 года Индира Ганди приняла непростое решение штурмовать главную святыню сикхов, Золотой Храм в Амритсар, где засели вооруженные сепаратисты. Она знала, что после этого будет убита (и действительно - ее застрелили несколько месяцев спустя), но все-таки пошла на этот шаг. Отец тогда сказал мне, что за несколько месяцев до штурма, еще находясь в Индии, он в частном порядке направил Индире некое экспертное религиоведческое заключение по Золотому Храму, которое помогло принять политическое решение о штурме. И что "посольские", с детьми которых он мне запрещал общаться, называя их родителей "кагебешниками", каким-то образом узнали об этом, после чего ему не оформили в Индию визу в очередной раз.

Меж тем лечение не помогало и отец умирал. Моя мать обратилась к друзьям и кто-то вывел ее на одно из европейских светил онкологии. Этот человек согласился помочь. Ему была выслана копия истории болезни отца (полученная тоже каким-то чудом, через знакомых, с большим риском) со всеми графиками, рентгеновскими снимками и записями. Его ответ был коротким: пациента лечат неправильно. Намеренно неправильно. Диагноз показывал одну форму злокачественной опухоли, а методика лечение была совсем против другой. Когда мы с матерью попытались заикнуться об этом перед главврачом каширского центра, он выставил нас вон.

Осенью 1984-ого года к нам в Москву приехал мой дядя, родной брат матери отца. Он был очень тихим и скромным человеком, отсидевшим полжизни по 58-ой статье за антисоветизм. Он многое мне рассказал из того, чего я сам не знал - впрочем, многие вещи перекликались с рассказами отца. Как-то, после очередной беседы с дядей Гулей, я поехал в больницу отца и задал ему вопрос: "Почему ты все-таки в социуме? Ведь ты же знаешь все?" Он ответил: "Потому что нужно же кому-то из наших быть". Очень смущенно как-то ответил, неслышно, не находя, что возразить на мои аргументы. Мы расстались тогда молча, не понимая друг друга.

Лечение не дало результатов и в середине января 1985-ого года его выписали домой. Мы тогда только что переехали на новую квартиру, находившуюся на ул.Вахтангова ( переулке старого Арбата), в дом, где все квартиры были отданы арбатским дворникам, за исключением одной (до того мы стояли на очереди пятнадцать лет, так как у нас на пятерых было 32 метра, что было в два раза ниже нормы тех лет) Нужно было делать ремонт, квартира была в ужасающем состоянии. Но мы не могли его делать, так как мы знали, что должны вот-вот выписать отца.

Когда я забирал его из больницы, то я, шестнадцатилетний мальчишка, от машины до подъезда часть пути пронес его на руках - он не весил и тридцати килограмм. Мы устроили его в углу одной из комнат. Вокруг были беспорядочно свалены вещи, так как мы еще не закончили переезд.

Я менял под ним судно, так как он не мог шевелиться, а так же все время носил ему кислородные подушки из арбатской аптеки. Их заправляли прямо там, за 7 копеек. Дышал он с трудом. Но, в то же самое время, продолжал говорить, общаться, читать. К нему приходили проститься многие его друзья, большинство из них были верующими или называли себя таковыми, и кто-то принес ему Писание. Он читал Ветхий Завет всю последнюю неделю своей жизни. А накануне смерти позвал меня и сказал: "Знаешь, я сейчас освежал в памяти книги Царств, и вот что я думаю: есть только добро и гуманизм. А там совсем обратное. Я не могу этого принять".

На следующее утро состояние его ухудшилось. Он выглядел совсем плохо, задыхался. Мое сердце сжималось, когда я смотрел на него. В какой-то момент кончился кислород в подушке. Тогда я побежал в аптеку. По дороге я думал о том, что если бы я до этого больше бегал, и сейчас мне не приходилось бы останавливаться через каждые пятьдесят метров чтобы перевести дух, мой отец, возможно, остался бы жить. Я уже чувствовал, что когда прибегу с полной подушкой обратно, найду его мертвым.

Так и случилось. Когда я прибежал обратно, он не двигался. Я стал делать ему искусственное дыхание. В доме не было кроме нас двоих ни души. Так продолжалось минут сорок. Потом пришла мать.

Когда его уже увозили, я забился в дальний угол квартиры. Потом, на 9-ый день и на 40-ый приходили гости. Пожалуй, через наша арбатскую квартиру тогда прошел весь шестидесятнический бомонд - отца очень любила интеллигенция того времени. Ведь он был поэт, китаист, фрондер, многим помогал. Люди полушепотом тихо говорили о том, что отца убили - это, вобщем, было похоже на правду. Среди его знакомых и близких было множество верующих людей, некоторые из которых были обязаны ему свободой и жизнью - действительно, он всю жизнь за кого-нибудь заступался, часто рискуя научной карьерой и даже свободой - мать, сколько я ее помню, все время удивлялась, "как до сих пор отца не посадили". И требовала от меня и брата "в школе - молчать".

После смерти отца наша семья теперь уже из четырех человек попала в бедственное финансовое положение, ибо никто из нас официально не работал. Мать устроилась на работу, а я в шестнадцать лет, еще обучаясь в школе, пошел разгружать вагоны на Киевский Вокзал.

Впрочем, тут начинается совсем другая история. Если хватит сил буду продолжать.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments