Антоний Александрович Рейнеке-Григорьев (antonio_rg) wrote,
Антоний Александрович Рейнеке-Григорьев
antonio_rg

Category:

Карл Шлегель о Москве

Давид Хофман назвал своё исследование Москвы 1930-х годов «Крестьянская столица». Города, захлестнутые массовыми потоками крестьян-переселенцев, усваивают культуру и обычаи деревни, сами же крестьяне при этом постепенно превращаются в рабочих. Миллионы людей усваивают гибридные формы существования, и возникающий социальный тип начинает доминировать в городах Восточной Европы. Произошла рурализация городов — в России 1920-1940-х годов, в послевоенной Польше, балтийских странах, государствах Юго-Восточной Европы.

Вообще диктатура невозможна без «массы» - бесструктурной, аморфной, недифференцированной и не консолидированной путём согласования групповых интересов. Такой массы, которая хлынула в города В.Европы и России в первой половине ХХ века.

Рабочий класс в России, сформировавшийся на протяжении жизни двух-трёх поколений, исчез вместе с промышленностью, поскольку заводы были остановлены или разрушены. Разложение рабочего класса - феномен, которому совсем не уделяют внимания. Между тем его исчезновение означало, что класс этот нужно было формировать заново. Это и произошло во время индустриализации 1920-1930-х годов. Новый пролетариат был создан быстро, без раскачки и почти с нуля. У него не было традиций, не было опыта борьбы за свои права, ему недоставало партнёра - буржуазии старого типа, которая противостояла старому рабочему классу и обеспечивала его идентичность. Вместо города появился населённый пункт нового типа для социального класса нового типа (который, по-видимому, правильно следует назвать «трудящимися»)

Населённые пункты, как в России, где не было одного из главных признаков города в классическом понимании – где есть место личного, частного пространства.
В гибридно-крестьянских поселениях стирается различие между общественным и личным: коммунальные квартиры, рабочие и студенческие общежития, общие вагоны, лестничные клетки, столовые, туалеты, казармы. Но вчерашний крестьянин не видел этих различий: он переселялся из перенаселённой избы, где на человека приходилось по 2-3 кв. м и никогда не было личного пространства, в городской барак или коммуналку. Исчезает даже та форма неполной публичности, которая была в буржуазном городе: диффузная, нейтральная, полуприватная сфера гостиничных холлов, ресторанов и кафе. История заката и возрождения кафе — если ее наконец кому-нибудь удалось бы рассказать - вообще представила бы в сжатом виде всю новую историю Восточного блока.

Лишь в настоящее время у населенных пунктов В.Европы и экс-СССР появляются признаки города, с жизненным укладом буржуазно-цивильного типа: мы наблюдаем выращивание новых насаждений на тех местах, где XX век оставил деурбанизированные пустыни».
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments