Москва 2015

Сумерки национальных государств

Волков Сергей Владимирович. Видел данные опроса в разных странах о готовности лично защищать свою страну с оружием в руках, которые показались весьма любопытными. На Ближнем и Среднем Востоке доля «готовых» заходила за 70%, в РФ – порядка 60%. В США – кажется 44%, а вот в Европе в среднем… 25%, причем наименьший показатель – в Германии (18%). Но и это еще не предел, потому что среди японцев «оборонцев» оказалось всего 11%

Две некогда стоявшие в авангарде национальных государств воинственных нации, два народа, тысячелетиями бывшие столпами регионов и самыми сильными игроками Европы и Азии, совсем потеряли интерес к национальным ценностям, даже таким фундаментальным, как коллективная самооборона перед лицом агрессора. Лично мне эта социология крайне интересна. Защищать "свой дом" для меня означает вовсе не метафорический дом-отечество, придуманный в Новое Время, но непосредственно мой, то есть мною построенный. Никакого долга перед говорящим на одном со мной языке дядей Васей из соседнего подъезда я с советского детсадика вовсе не ощущаю, и я искренне не понимаю, почему я должен его защищать от дяди Сяо или дяди Сэма. Потому что от него пахнет Родиной, а от них - нет? Наоборот, при случае я буду защищать интеллигентного китайца или американца от попыток подвыпившего дяди Васи разбить им фейс, равно как и интеллигентного русского от агрессивного янки или ханьца. Для меня с самого раннего возраста существует лишь один тип солидарности - социал-антропологический. Раньше говорили сословный, но это слово, тем более написанное слитно, очевидно старомодно, к тому же не отражает генеалогических аспектов социальной антропологии. Новые идентичности XXI века будут неизбежно основаны на различиях не межнациональных, но социально-рейтинговых, а в основе рейтингов будут типологические классификации сходной культуры, поведения и генеалогии/генетики. Паспорта/гражданства, национальная гордость (не говоря уж про чувство национальной исключительности), какие-то присяги каким-то неведомым массам, совокупно населяющим какие-то родины с размерами от Бреста до Владивостока это уже какая-то дичайшая архаика. Кто все эти люди, которые придумали это безумие - что Петр Ильич Чайковский, например, должен был бы любить русский шансон потому как он - тоже русский. Кто они, с детства нас потчующие березками и балалайками? За игру на балалайке на Руси XVII века полагался острог, а сами балалайки волей русских царей массово сжигались. Возрождать их стали лишь в XIX веке, но подлинного ренессанса балалайка удостоилась при большевиках. Не знаю ни одного порядочного русского человека, который был бы другом гегемонской российской общественности и государственности последние сто лет, и не продал бы все скопом русскоговорящие массы за три такта адажио лже-Альбинони. За кого здесь умирать? За Ванек-каинов? Увольте.

Чем культурнее ныне нация - тем дальше она от архаики, в которую превратилось ныне все Новое и Новейшее Время с их живущими всего-ничего "национальными государствами", и тем ближе она к будущему вненациональному, но тотально сегментированному на социал-антропологические группы-кластеры Новому Средневековью. У профессора русской филологии из Филадельфии гораздо больше общего с профессором американской филологии из Москвы, чем с реднеками и бабуинами обоих градов, помоги им, конечно, Боже.
Скорее, чем культурнее нация, тем больше она вобрала того, что в средние века было свойственно интернациональной группе - дворянству, и тем больше стала интернациональной.
Не знаю, Кирилл. Ваша формулировка красива, но что есть нация если не феномен индустриального общества, который со смертью этого общества отходит на второй. Все самые страшные преступления совершены в эпоху национальных революций и национальных государств. Смысла в этих химерах я лично не вижу никакого. Ибо не верю в коллективные сущности и, главное, не понимаю зачем они вообще нужны как политические субъекты. У человека много разных типов солидарного поведения и социальных отношений. У меня на первом месте семья и близкие, христианская экклесия, культурный круг друзей, раскиданных по разным континентам, а про нации и народы и их возглавителей в Новое и Новейшее Время мне не известно ничего кроме дурного. Это какие-то искусственные конструкции, искусственный тип навязываемой солидарности, причем безнадежно устаревший уже в наше время.