Антоний Александрович Рейнеке-Григорьев (antonio_rg) wrote,
Антоний Александрович Рейнеке-Григорьев
antonio_rg

Categories:

Два правила жизни грешного доктора Геббельса



Сегодня, 29 октября 2020 года, в 123-й день рождения этого Диавола-Очернителя, этого Клеветника на прогрессивную советскую действительность и прямодушную английскую мыслительность, не лишним будет напомнить, что сей сомнительный виновник торжества также всю свою грешную жизнь был преисполнен восторженной любви к России, которую он с молодости под влиянием своего любимого Достоевского называл не иначе как «священной страной», то есть являлся немецким ура-русофилом, каковых не скажу идиотов, но скажу Мышкиных в Vaterland'е всегда было в избытке. Себя он и отождествлял, сюрприз-сюрприз, с князем Мышкиным, а про русских он в 1920-е годы писал: "Благословен народ, который был способен его (подразумевается, Достоевского. прим.мое) породить! Разве этот народ не будет народом новой веры, новой страсти, нового фанатизма, короче говоря, нового мира? Как же мы далеко отстали от этого чудесного народа!" И в другом месте своего дневника: "Иногда меня охватывает такая тоска по бескрайним русским просторам. Когда ты проснёшься в своей чистоте, душа новой формации, русская душа? Россия, когда же ты проснёшься? Старый мир томится в ожидании твоих спасительных дел! Россия, ты надежда умирающего мира! Когда же наступит день?". Восторженное отношение к России и русским и являлось первым его Правилом жизни, то есть советских людей он презирал именно как закоренелый русофил, и боролся с ними с опорой на влиятельную антисоветскую русскую эмиграцию в Германии, а для них самих, советских людей, он и был Мышкиным, идиотом, карикатурным и свихнувшимся кретином, "несущим на своих штыках царизм".

Вторым же Правилом жизни доктора Геббельса была ежедневная игра на фортепиано. Его личный инструмент, между прочим, с 1946 года находится в Москве и до сих пор переходит из рук в руки ценителей по скромной стоимости трех-четырехкомнатной московской квартиры. Вот, кстати, как подсказывают мне друзья любомудрия, он.



Полмиллиона американских ефимков за рядового и ничем не примечательного Хоффмана это очень дорого, конечно. Берштейны тех лет стоят много дешевле, а звучат значительно лучше. Ну так это ж клавир известного исторического лица, доктора философии довоенного качества, к тому же патриота дореволюционной России. Да и вообще - кому какое дело? Музыкальная общественность Отечества сама промеж собой тихонечко и совсем не официально оценивает этот почтенный раритетный инструмент частного лица в такую почтенную и даже, пожалуй, высокоторжественную сумму. Рынок есть рынок. Полагаю, рабочий микрофон этого пианиста, если бы он на рынок вдруг попал, стоил бы еще дороже.



Как важный материальный артефакт историко-культурного наследия XX века. Ну а что?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments