December 18th, 2007

Лето 2021

Ультраправый гламур-2

.


Правильный взгляд. Вот так, закутавшись в одежду максимально плотно, и нужно смотреть на этот мир. Чтобы никто и подойти или заговорить не вздумал.
Лето 2021

Не забывает Его Святейшество своих

.
Патриарх Алексий II поздравил президента Вьетнама с 30-летием победы коммунистов в гражданской войне

via astion

Эх, даже слезу умиления пролил в платок. Потом посмотрел на дату - так это ж было давно и неправда, 2005 год. Он уже и покаялся своему духовнику поди. Все-таки на Юге слишком много христиан, и вьетнамцев, и американцев, защищая христианские миссии запада и простых честных людей от лютых Богоборцев, полегло. Надо ж и честь знать.

И ведь никто сейчас Его Святейшество не заставляет. А вот - первая любовь она и есть первая любовь.
Лето 2021

Зайчики, бубенчики и Новый Год

.
Дурные наклонности моего характера начали проявляться довольно рано, еще в т.н. "детском саду", который я, как и последовавшие затем пионерлагеря, не любил. Особенно же мне не нравились предновгодние мерояприятия. Нет, не подуймате, подаркам я был, конешно, рад, но за подарки полагалась расплата - нужно было одеться зайчиком и, взявшись за руки с другими одинаковыми мальчиками и девочками, водить вокруг елки долгий хоровод. Я, надо сказать, всегда в мультсериале "Ну, погоди", болел за Волка и досадовал на аниматоров, которые изображали благородное мужское животное таким неудачливым и смешным. А зайца я просто вообще органически не переносил. Когда воспитательница протягивала мне обязательные для хоровода заячьи "ушки" с бубенчиками, меня начинала бить дрожь. Я чувствовал себя загнанным в угол волком, а вовсе не зайцем или чем-то "бесполым и веселым" в том же советском социальном амбивалентном вейлансе еще. Конечно, я был совсем мал, но то, что я именно "волк", а не "заяц", я уже тогда понимал очень хорошо. На меня пытались напялить нечто кокетливое, хихикающее и женское, а я, в свои пять, чувствовал себя ответственным и самодостаточным мужиком:)

Разумеется, мне приходилось уступать грозным настояниям огромной толстой тетки, которая могла и с силой на меня это нацепить. Но я ей мстил. Когда хоровод исполнял пресловутую песенку про елочку, я ходил вместе со всеми с мрачным лицом и вовсе не пел. А когда переходили к "ля-ля-ля - возьмемся за руки друзья", я начинал ломающимся голосом, как можно более низким, выговаривать вместо слога "ля"(который мне казался чем-то уже совершенно запредельно неприличным) "ла". Причем эти "ла" были редкими, не попадали в такт к пению других и они пелись мною отчаянным мальчиковым "басом". Воспитательницу била истерика, она выводила меня из круга и ставила в угол. Там я стоял, с некоторой грустью, но с чувством выполненного долга.

Особенную же неприязнь у меня вызывали передачи вроде "Голубого Огонька", которая включалась сразу после священного "Боя Курантов". Я чувствовал, что кто-то хочет изнасиловать мой моск и меня к чему-то большому, веселому и немного бесноватому, но не имеющему для меня ровно никакого смысла, присоединить.