Антоний Александрович Рейнеке-Григорьев (antonio_rg) wrote,
Антоний Александрович Рейнеке-Григорьев
antonio_rg

Category:

Смиренный инок Алексей Лосев - пророк в своем Отечестве

.
Этот ученых монах Катакомбной Российской Церкви и, по совместительству, классический филолог и профессор эстетики, из всего монашеского одеяния носивший лишь черную скуфию, предрек нашу эпоху до мелочей. Наверное, святой. А уж как он Русь-Матушку знал...Из А.Ф. Лосев. "Театрал" "Жизнь" (Повести, рассказы,
письма). Издательство АО "Комплект"

***

Однажды я видел сон.
Трудно назвать это сном. Сон и есть сон, больше ничего. У меня же это
было каким-то тихим умопомешательством (или я не знаю чем) и -- на всю
жизнь, на всю жизнь!
Где-то, на неизвестном месте, в непонятной обстановке, но на фоне
обширного пространства, -- не то городской площади (только не было видно ни
домов, ни людей), не то поля или какой-то равнины, мне почудился некий
предмет, который издали был похож на огромную пушку. Я находился вдали от
него и не мог в подробностях разобрать его очертаний. Подойдя ближе, я
увидел... Боже мой, что это такое? Неужели это то самое, что мне показалось,
неужели я не ошибся?
Да, я не ошибся. Передо мною оказался исполинских размеров мужской
половой член в напряженно-трепущущей форме, и только не было видно, кому он
принадлежит и есть ли такое существо, кому он реально принадлежит. Этот член
был несколько аршин длиною, а в ширину его могло бы охватить только
несколько человек. Он торчал под углом, примерно в 45°, над землей,
наподобие какого-то уродливого облезлого дерева.
Вдруг среди окружающей пустоты появились какие-то люди, -- да, впрочем,
в самых обыкновенных нарядах, в пиджаках и сюртуках и даже кое-кто во
фраках, -- самые обыкновенные люди, каких встречаешь на улице любого города
сотнями и тысячами. И стало этих людей набираться много-много. С каждым
мгновением толпа людей становилась все больше и больше, наполняя собою
пространство кругом этого члена; а откуда они появлялись, не могу себе и
представить. Эта толпа людей стала тысячной, стотысячной, миллионной,
миллиардной; она заполнила все пространство до горизонта, наполнила всю
землю, наполнила весь мир...
И вот поднялся на что-то высокое один человек из этой толпы, --
казалось мне, самый серый, самый невзрачный, самый обыкновенный человек,
немного сгорбленный и сутулый, с высоко поднятыми плечами, как бы от холода.
На нем была черная полусношенная рубаха-косоворотка и полинялая грязно-серая
кепка, надвинутая на лоб. На этом бесцветном плоском лице я не мог прочитать
ни одной идеи, ни одного замысла. Мне бросилась в глаза тупость этого
стеклянного взгляда и выпятившиеся вперед губы, которые свидетельствовали о
бессмысленной и наивной сосредоточенности на чем-то пустом и никчемном.
Бывает у людей такая баранья сосредоточенность на пустом предмете, когда
видишь сразу и всю мучительную напряженность этого лба и этих глаз и в то же
время полную бессмысленность и пустоту, полную бессодержательность того,
из-за чего возникло это сосредоточение.
Поднялся этот мещанин и, казалось, как-то неожиданно для самого себя
вдруг заговорил. Было видно, что он никогда не говорил на собраниях и что
ему трудно было связать несколько слов в цельную фразу.
-- А что ежели того... Так что, значит, этого... Ну, вот, как
говорится, упасть это... То есть, оно, конечно, не упасть, а того, ну, как
это? Значит, ежели того... поклониться, что ли... Да, да, поклониться
ежели... Вот этому самому члену поклониться... Да не то, что так просто, а
вот ежели эдак, как говорится, всем, всему, дескать, миру. Вот всем миром
взять, да и поклониться... А? Что, ежели, братцы, того... Взять, да и
ахнуть...
В ответ на эти слова начались невероятная суматоха и смятение среди
миллиардной толпы. Все забегало, засуетилось, заерзало. Появились вдруг
откуда-то жертвенники, алтари, и появилась их такая масса, что, кажется,
каждый из толпы мог иметь свой алтарь для совершения службы члену. Все
начали готовиться к богослужению, суетиться вокруг жертвенников и алтарей, и
вся необозримая толпа людей разделилась на отдельные группы, готовившиеся
начать всемирное поклонение новоявленному божеству. Казалось, что вся эта
необозримая толпа народа, все это вселенское человечество только и ждало
знака серого и невежественного мещанина в кепке, надвинутой почти на самый
нос.
И что же? В ту самую минуту, когда все было готово и по единому знаку
должно было начаться всемирное поклонение новоявленному божеству, началось
извержение семени из недр трепетавшего члена, и это свеже-пахнущее мужское
семя стало изливаться все больше и больше, стало превращаться в целый поток,
ручей, в целую реку, и эта река стала расширяться и углубляться, и в ней
стали утопать люди и их жертвенники и алтари. Началось бегство и растекание
людей во все стороны, а река семени стала превращаться в озера, в моря, в
океаны и поглощать в себе всех людей, всю землю. И весь мир потонул в этом
всемирном потоке семени.
Я смотрел и ждал, что будет дальше.
Новый вселенский океан поднялся до небес и затопил все самые высокие
горы. Но это продолжалось, кажется, недолго. Скоро эта густая влага стала
спадать, и показались там и сям отдельные горные вершины и горные хребты.
Было заметно, как постепенно и довольно быстро спадает влага и начинает
появляться суша. Земля с жадностью впитывала в себя семя, и нетрудно было
заметить, как происходило оплодотворение земли этим могучим и животворным
семенем. Земля шипела, и бурлила, и клокотала целой бездной зародышей,
закопошившихся в ней благодаря воздействию семени. Вся поверхность земли,
все дно морей и океанов, всю атмосфера, напоенная испарениями семени, --
вдруг наполнились миллиардами мельчайших живых существ, быстро появлявшихся
из животворной пены и быстро получавших ту или иную форму и размер.
Что это за существа? Люди? Дети? Да, это было что-то очень похожее на
детей, но только не дети... Дети не кувыркаются так бесшабашно, как эти
существа, не прыгают так высоко, не катаются, не дерутся, не хохочут так
безобразно. Боже мой, да ведь это все обезьяны, малые, большие, крохотные и
огромные -- обезьяны, обезьяны, обезьяны... И там, и здесь, и везде, и везде
-- одни обезьяны, одни обезьяны. Вся земля наполнена одними обезьянами, весь
мир состоит из одних обезьян, вся вселенная сверху донизу кишит обезьянами,
обезьянами, обезьянами... Где же те люди, которые только что были перед
этим? Неужели все они исчезли? И откуда эта уйма и бездна обезьянней
действительности?
И чем они заняты? Они все время неимоверно кривляются, хохочут,
передразнивают друг друга, кувыркаются, бегают, прыгают... Неужели нет
ничего и, главное, никого в этом мире, кроме обезьяннего гоготания и
обезьянних ужимок?
Позвольте! Вот они разделились по рангам, по чинам... У них целая
иерархия. Вот снизу наиболее простые и корявые из них; смотрите -- вот эти
шершавые идиотские морды и мясистые отвислые губы, эта дурацкая и хитрая
улыбка и коварный рот, готовый издать хохот, похожий на ржание. А вон повыше
-- живут на горах, морды почти без волос, и зубы не торчат так
отвратительно, лбы не так узки и нос почти человеческий, не столь откровенно
собачий. Эти более высокие существа все время гримасничают, ухмыляются,
стрекочут, но не прыгают и не кувыркаются так безобразно, как нижние...
Они--специалисты по сарказму, иронии, цинизму, и они -- философы и политики
издевательства, надругательства и злорадства. А вот и третьи -- живущие в
самих небесах, аристократы обезьяннего духа, архангелы и ангелы мирового
цинизма и злорадства, боги вселенского гоготания бытия над самим собою.
И обезьяны нижней сферы гогочут над неодушевленной природой, средняя
сфера обезьян гогочет над нижней, обезьяньи архангелы и ангелы гогочут над
средней сферой, боги гогочут над архангелами и ангелами. И над всей
обезьянней иерархией, небесной и земной, раздается хохот и гоготание единого
и истинного правителя всего обезьяннего бытия, универсально-мирового
орангутанга, хохочущего над всеми сферами бытия, небесного, земного и
преисподнего...
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments