Антоний Александрович Рейнеке-Григорьев (antonio_rg) wrote,
Антоний Александрович Рейнеке-Григорьев
antonio_rg

Письмо о мимолетном разговоре из далекого советского прошлого

.
В феврале 1987-ого года к нам в гости на Арбат зашел мой знакомый скульптур Алексей Григорьев вместе со своим другом-программистом, которого так же звали Алексей. Им обоим было за тридцать лет, а мне только исполнилось 18-ть и весною мне было уходить по повестке в армию. У нас состоялся разговор, а вскоре Алексей уехал сначала в Грецию, а затем в США. И вдруг сегодня я получаю от него, спустя тридцать лет после мимолетной встречи, письмо. Так оно меня заинтересовало, что приведу, пожалуй, выдержку из него. Надеюсь, что меня не осудит за это мой корреспондент.

"Такъ вотъ, въ февралѣ 1987 у мѣня была виза и рѣшимость ни въ Болгарiю, ни въ Россiю не возвращатся. И я поѣхалъ въ Москву прощаться. Я никому тогда не довѣрялъ полностью и мое рѣшенiе оставалось въ тайнѣ. Алёша мѣня привелъ къ вамъ какъ къ новому знакомому и "интересному молодому человѣку".

Я не помню, говорили ли мы о перспективахъ Совѣтскаго Союза именно съ точки зрѣнiя компьютерной промышленности (я кончилъ прикладную математику и работал въ Болгарской академiи наукъ программистомъ), но у насъ состоялся отчетливо антисовѣтскiй разговоръ. Я припоминаю Ваше замѣчанiе "какъ радостно что у нихъ отняли слово 'солидарность'" и еще как здорово Миттеранъ отшилъ Горбачева, когда послѣднiй попросилъ какую-то неловкую для него деталъ не печатать. "Онъ прямо расплылся въ сладчайшей улыбкѣ и говорит: -- во Францiи президентъ не можетъ командовать журналистами". И еще у Васъ въ комнате былъ портретъ Николая Второго и Вы назвали его, непривычно для мѣня, "государь". Потомъ Лёша уточнилъ: "онъ - монархистъ". Я спросилъ, съ надеждой: "А много ихъ теперъ?". Не помню его отвѣтъ.

Помню дѣвушку, которая какъ то входила и выходила изъ комнаты. Разговоровъ ея не помню. Комната была завалена книгами; свѣта было мало.

И еще помню дурацкую деталь: у Васъ въ рукахъ былъ тоненькiй, видимо индiйскiй поясокъ, принадлежавшiй, навѣрно, дѣвушкѣ, и Вы его, нервно, то надѣвали поверхъ своего свитера то снимали его.

Визитъ былъ недолгимъ, не болѣе часа.

Такъ вотъ, на мѣня произвели впечатленiе Вашъ монархизмъ и прямой безкомпромиссный антисовѣтизмъ, въ сочетанiи съ молодостью. Мои студенческiе приятели по памяти 1982 года были гораздо болѣе робкими, совѣтскую власть не любили но побаивались; неблагонадежность ихъ болѣе приявлялась въ анекдотахъ. И я сдѣлалъ замѣтку въ днѣвникѣ: -- Можетъ, не надо бѣжать? Вотъ, все-таки Горбачевъ -- реформистъ, молодежъ - монархисты, вдругъ совѣтская власть сама грохнется?

Ну и конечно, я сбѣжалъ, отсиделъ въ Грецъи полтора года и получилъ американское убежище. Чему очень радъ"


Спустя два месяца после разговора, описанного в этом письме, мой визави оказался в Греции, а я сам в советской армии, в пос.Дипкун Амурской области, в железнодорожных (строительных) войсках. Видимо, заботливые смотрящие решили, что я оттуда точно не вернусь, но это уже другая история.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments